Где римский судия судил чужой народ,
Стоит базилика,- и, радостный и первый...

Она еще не родилась,
Она и музыка и слово...

В столице северной томится пыльный тополь,
Запутался в листве прозрачный циферблат...

Айя-София,- здесь остановиться
Судил Господь народам и царям...

Здесь, на твердой площадке яхт-клуба,
Где высокая мачта и спасательный круг...

Бессонница. Гомер. Тугие паруса.
Я список кораблей прочел до середины...

Бесшумное веретено
Отпущено моей рукою...

В морозном воздухе растаял легкий дым,
И я, печальною свободою томим...

В непринужденности творящего обмена
Суровость Тютчева с ребячеством Верлэна...

В огромном омуте прозрачно и темно,
И томное окно белеет...

В Петрополе прозрачном мы умрем,
Где властвует над нами Прозерпина...

В тот вечер не гудел стрельчатый лес органа,
Нам пели Шуберта — родная колыбель...

Вечер нежный. Сумрак важный.
Гул за гулом. Вал за валом...

Возьми на радость из моих ладоней
Немного солнца и немного меда...

Вооруженный зреньем узких ос,
Сосущих ось земную, ось земную...

Вот дароносица, как солнце золотое,
Повисла в воздухе — великолепный миг...

Все чуждо нам в столице непотребной:
Ее сухая черствая земля...

Вы, с квадратными окошками, невысокие дома,—
Здравствуй, здравствуй, петербургская несуровая зима...

Где связанный и пригвожденный стон?
Где Прометей - скалы подспорье и пособье...

Да, я лежу в земле, губами шевеля,
Но то, что я скажу, заучит каждый школьник...

Дано мне тело - что мне делать с ним,
Таким единым и таким моим?...

"Тому свидетельство языческий сенат,-
Сии дела не умирают...

Довольно кукситься! Бумаги в стол засунем!
Я нынче славным бесом обуян...

Я вернулся в мой город, знакомый до слез,
До прожилок, до детских припухлых желез...